• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
ФКН
Контакты

109028, Москва,
Б. Трехсвятительский пер, 3.
email: lawfacult@hse.ru

Деканат: (495) 772-95-90
(доб. 22299 или 22298)

Учебный офис (бакалавриат):

(495) 772-95-90 (доб.22852; 23008; 22899; 23009)

Учебный офис (магистратура):

Менеджер Горбунова Анна Юрьевна
(495) 772-95-90 (доб. 22275)

Менеджер Хитяева Кристина Александровна

(495) 772-95-90 (доб. 22738)

факс: (495) 772-95-90 (доб. 23005)

Руководство
Научный руководитель Иванов Антон Александрович
Первый заместитель декана Старженецкий Владислав Валерьевич
Заместитель декана по научной работе Полдников Дмитрий Юрьевич
Заместитель декана по административной и финансовой работе Мамедова Фатима Фармановна
Заместитель декана по организации ознакомительной производственной практики и внеаудиторной работе со студентами Карпенко Ольга Ивановна
Заместитель декана по работе с абитуриентами Барышева Ксения Александровна
Образовательные программы
Бакалаврская программа

Юриспруденция

4 года
Очная форма обучения
143/90/30
143 бюджетных мест
90 платных мест
30 платных мест для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Бакалаврская программа

Юриспруденция: частное право

4 года
Очная форма обучения
30/30/5
30 бюджетных мест
30 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Адвокат по гражданским и уголовным делам

2 года
Очная форма обучения
20/10/2
20 бюджетных мест
10 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

История, теория и философия права

2 года
Очная форма обучения
20/5/2
20 бюджетных мест
5 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Комплаенс и профилактика правовых рисков в корпоративном, государственном и некоммерческом секторе

2 года
Очная форма обучения
20/10/2
20 бюджетных мест
10 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Корпоративный юрист

2 года
Очная форма обучения
15/15/2
15 бюджетных мест
15 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Международное частное право

2 года
Очная форма обучения
18/15/2
18 бюджетных мест
15 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Правовое обеспечение управления компанией и персоналом

2 года
Очная форма обучения
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Правовое регулирование в фармацевтике и биотехнологиях

2 года
Очная форма обучения
20/10
20 бюджетных мест
10 платных мест
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Право информационных технологий и интеллектуальной собственности

2 года
Очная форма обучения
20/15/3
20 бюджетных мест
15 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Право международной торговли, финансов и экономической интеграции

2 года
Очная форма обучения
15/10/10
15 бюджетных мест
10 платных мест
10 платных мест для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Публичное право

2 года
Очная форма обучения
20/10/1
20 бюджетных мест
10 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Финансовое, налоговое и таможенное право

2 года
Очная форма обучения
20/10/2
20 бюджетных мест
10 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Частное право

2 года
Очная форма обучения
20/15/2
20 бюджетных мест
15 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Юрист в правосудии и правоохранительной деятельности

2 года
Очная форма обучения
20/10/2
20 бюджетных мест
10 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Юрист в сфере спорта

2 года
Очная форма обучения
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Книга
Competition Law and Policy and the Food Value Chain

Lianos I., Claudio Lombardi, Moss D. L. et al.

Iss. 1-2016: Concurrences Review. NY: The Institute of Competition Law, 2016.

Статья
Concept, Legal Nature and Law Applicable to Recognition and Enforcement of Foreign Judgments

Kasatkina A.

Czech Yearbook of International Law. 2016. No. VII. P. 165-181.

Глава в книге
Minimal Unit of Legal Translation vs. Minimal Unit of Thought

Vlasenko S. V.

In bk.: The Ashgate Handbook of Legal Translation. Farnham: Ashgate, 2014. Ch. 6. P. 89-120.

Статья
Criteria for Copyrightability in Russian Copyright Doctrine and Judicial Practice

Kashanin A.

Russian Law Journal. 2016. Vol. IV. No. 2. P. 26-61.

Книга
Cyber law in Russia

Bogdanovskaya I. J., Kalyatin V., Savelyev A. et al.

Alphen aan den Rijn: Wolters Kluwer International Publishing House, 2016.

Препринт
Business transaction invalidity in the context of the principle of legality

Totyev K. Y.

Law. LAW. Высшая школа экономики, 2016. No. 2.

Препринт
Formation of Credit Rating Agency Regulation in Russia

Selivanovskiy A.

Law. LAW. Высшая школа экономики, 2016

Препринт
The Founders Of 16th Century Belgian Realism in Private International Law Doctrine

Getman-Pavlova I. V.

Law. LAW. Высшая школа экономики, 2016. No. WP BRP 64/LAW/2016.

Книга
Международное право: Учебник

Ромашев Ю. С., Русинова В. Н., Егоров С. А. и др.

М.: Статут, 2016.

Статья
Where ‘fiscal’ Cannot Mean ‘financial’: A Case Study at the Crossroads of Legal and Public Service Translation Taxonomies

Vlasenko S. V.

New Voices in Translation Studies. 2016. No. 14. P. 46-73.

Заключительное заседание Научно-учебной группы «Институционализация прав человека в условиях модернизации правовой и политической системы России начала XX века». Итоги

6 декабря на нашем факультете состоялось особенное, заключительное  заседание Научно-учебной группы «Институционализация прав человека в условиях модернизации правовой и политической системы России начала XX века». 

Заключительное заседание Научно-учебной группы «Институционализация прав человека в условиях модернизации правовой и политической системы России начала XX века». Итоги

 Это заседание стало действительно особенным, поскольку на нем были подведены итоги двух лет кропотливой работы всех участников НУГ (профессора А.А. Сафонова и профессора А.С. Тумановой, преподавателей В.В. Андрощука и Р.Р. Мустафина, студентов М.В Безрученкова, И.А. Наумова, А.В. Набокова, М.И. Ермошиной, М.В. Махмутовой) над проблемами развития общественной мысли, парламентаризма, свободы печати, межнациональных и межконфессиональных отношений в дореволюционной России.Из итогов необходимо особо отметить, что за время работы в 2013–2014 гг. членами НУГ было опубликовано 38 научных статей в изданиях разного уровня (в том числе 7 статей – в журналах перечня ВАК, 1 статья – в журнале, входящем в базу Scopus). В целом, общий объем публикаций членов НУГ составил более 20 печатных листов.Не сомневаемся, что впереди руководителей нашего НУГ ждет активное сотрудничество с молодыми исследователями уже в рамках других, не менее интересных проектов. Но это лишь в планах, а сегодня нам удалось поговорить с научным руководителем НУГ «Институционализация прав человека в условиях модернизации правовой и политической системы России начала XX века», профессором Александром Александровичем Сафоновым.

М. Безрученков: Александр Александрович, в начале 2013 г. под Вашим руководством была организована Научно-учебная группа по институционализации прав человека в начале XX века. Как появилась идея создания такой научной группы?

А.А. Сафонов: идея создания группы была производной от двух факторов: сферы наших с А.С. Тумановой научных интересов и нашего желания приобщить к исследованиям студентов и магистрантов, ввести их в нашу научную лабораторию, обучить их современной методологии научных исследований, а также работы с историческими источниками. Научная тема нашей группы проистекала от наших научных занятий. На протяжении целого ряда лет мы изучаем исторический опыт законодательного закрепления прав личности в дореволюционной России и их реализации. В советский период в историографии, формировавшейся под влиянием пришедшей к власти большевистской (коммунистической) партии, существовала традиция замалчивать позитивный опыт позднеимперской России, в частности то обстоятельство, что в законодательных документах 1905–1906 гг. были провозглашены права личности, конституционное правление и представительный строй. Эти завоевания российского конституционализма было принято всячески принижать, ведь за ними последовали достижения конституционализма советского периода, выразившиеся в череде советских конституций. Очевидно, что в советский период никакого конституционализма не существовало. Хотя конституции и были, но отсутствовали другие составляющие конституционализма: общественное движение за установление конституционного строя, должная проработка конституционных идей и принципов в политико-правовой мысли, система гарантий конституционного правления и др. Однако все эти ценности и институты активно формировались в России дореволюционной, в частности, в период начала XX в.

Поскольку история становления в России институтов конституционного государства, одним из которых были права личности, в нашей стране вплоть до начала 1990-х гг. не особенно исследовалась, то обоснованно первопроходцами здесь выступили западные авторы. Когда мы начали работу научно-учебной группы, первое, что мы сделали, мы призвали студентов познакомиться с коллективной научной монографией о гражданских правах, опубликованной за рубежом. Речь идет о книге «Civil Rights in Imperial Russia». Ее авторами были юрист Уильям Батлер, написавший введение, иисторики Ричард Уортман, Уильям Вагнер, Ольга Крисп, Линда Эдмондсон и др. Следующим нашим шагом было знакомство студентов с нашими собственными наработками. Я изучаю историю государственно-конфессиональных отношений в начале прошлого века и опыт обретения населением Российской империи свобод вероисповеданий и совести. Анастасия Сергеевна занимается изучением состояния доктринальной разработки прав личности, а также законодательного закрепления и последующей реализации свобод союзов и собраний. Важно также отметить, что работающие под нашим научным руководством В. Андрощук и Р. Мустафин также исследуют темы в рамках этой научной проблемы. В. Андрощук занимается реформированием вероисповедного законодательства Российской империи в сфере религиозных преступлений, а Р. Мустафин исследует фабричное законодательство и социально-экономические права. Вот это счастливое совпадение наших исследовательских интересов и задач нас и объединило в один коллектив.

 

М.Б.: Какие основные научные проблемы исследовались в рамках НУГ и насколько различались направления исследований в 2013 и 2014 гг.?

А.А. Сафонов:Мы начали научную работу с составления комплексной библиографии по проблеме институционализации прав личности, определения круга источников, с которыми нам предстояло работать, и круга конкретных прав личности, которые планировалось изучать. За каждым из студентов была закреплена конкретная разновидность субъективных прав: неприкосновенность личности, свободы слова и печати, права женщин и национальных меньшинств и др. В 2013 г. проблема институционализации прав и свобод личности была изучена нами в двух аспектах: в доктринальном плане (формирование доктрины прав человека правоведами, принадлежавшими к школе возрожденного естественного права, а также социологической и позитивистской юриспруденции, и создание концепции прав и обязанностей личности консервативными мыслителями); а также на нормативно-правовом уровне, с точки зрения законодательной базы для осуществления прав и свобод личности и содержания самих законопроектов, устанавливающих неприкосновенность личности, свободы союзов и собраний, совести и т.д. К концу 2013 г. нами были сделаны выводы о состоянии законодательства в области закрепления прав российских подданных и его влиянии на правовую жизнь и правосознание российской общественности и представителей правящего слоя.

В 2014 г. участники НУГ продолжили исследование законодательства о правах и свободах личности, уделив при этом большее внимание думскому этапу законодательной работы, а также обстоятельно сопоставили позицию по вопросу содержания прав и свобод личности отдельных министерств, Совета министров и Государственного совета. Однако ключевой проблемой второго года нашей работы стала так называемая правоприменительная практика, т.е. история реализация прав свобод личности в условиях дореволюционной России, деятельности судебных органов и администрации в данном направлении. Как известно, без изучения состояния правоприменения нельзя составить объективного и целостного представления о ситуации с правами и свободами личности. Для этого потребовалась работа в архивах и библиотеках Москвы, в частности, с документами государственных учреждений и материалами периодической печати.

В 2014 г. у нас появилось также новое направление работы, которую вела студентка 2-го курса М. Махмутова. Она занялась изучением исключительных положений (положений об охране), которые устанавливали особый режим реализации прав и свобод личности в отдельных регионах Российской империи. Иначе говоря, исключительные положения препятствовали осуществлению прав личности и сводили на нет их содержание. Начальнику Московской или Воронежской губерний в 1905 или 1906 гг. ничего не стоило закрыть публичное собрание, приостановить работу общественной организации или органа печати на том основании, что деятельность того или иного института представляла угрозу государственному порядку и общественной безопасности.

Важной нашей задачей в 2014 г. было также сравнительное исследование законодательства России и ряда зарубежных стран. Здесь рассматривались законодательные акты, устанавливавшие свободы союзов, собраний, слова, совести и др. таких стран, как Германия, Австро-Венгрия, Франция и Англия. Применительно к свободе совести рассматривался также законодательный опыт США. Анализу был подвергнут и завершающий этап институционализации прав и свобод личности в России, а именно деятельность Временного правительства, постановлениями которого каждому гражданину России были обеспечены свобода совести, слова, союзов, собраний, гражданское равноправие и др.

 

М.Б.: К каким значимым научным выводам пришли участники Научно-учебной группы, на Ваш взгляд?

А.А. Сафонов.Члены НУГ пришли к выводу, что многие обстоятельства российской политической и правовой жизни после 1905 г. были враждебны реализации гражданских и политических прав и дальнейшему развитию концепции свобод. Это были и режим исключительного положения, и практика деятельности военных судов, и неразвитое правосознание населения России, и патерналистские методы государственного управления, и охранительный курс Министерства внутренних дел в годы Первой русской революции и др. Между тем в российской политико-правовой жизни начала прошлого века присутствовали важные условия, способствовавшие осуществлению прав личности. Существовало массовое движение интеллигенции за права личности, получившее выражение в резолюциях общественных организаций, земских съездов и собраний, банкетной кампании, а также в петициях населения, обращенных к власти. Наблюдалось развитие правовой культуры правящей бюрократии в направлении осознания значимости законодательной разработки и закрепления прав подданных, получившее выражение в законопроектах о союзах, собраниях, печати и др. Министерства юстиции, Министерства торговли и промышленности, позиции Совета министров и Государственного Совета по данным законопроектам. Значимым фактором, способствовавшим законодательной разработке прав личности, стала Государственная дума, и в особенности думская фракция Партии народной свободы, вносившая законопроекты о неприкосновенности личности, свободах союзов, собраний, слова и др. и рассматривавшая их в комиссиях и общем собрании. Существенный вклад в развитие правовой культуры российской элиты внесли ученые-юристы, разработавшие концепцию правового государства и прав личности, пропагандировавшие принцип, что правительственная политика, построенная на опеке над обществом, отжила свой век и нуждается в пересмотре.

 

М.Б.: Ввиду Вашего последнего тезиса у меня возник вопрос. Очевидно, что члены НУГ ознакомились со значительным количеством работ правоведов конца XIX– нач. XX вв.? На научных семинарах НУГ, как я знаю, анализировались работы Б.Н. Чичерина, П.И. Новгородцева, Б.А. Кистяковского, В.А. Маклакова и ряда других ученых-юристов. Согласны ли Вы с тем, что к началу XX в. отечественная юридическая наука достигла своего расцвета? В чем Вы видите основную причину такого качественного состояния правоведения в тот период?

А.А. Сафонов.Вот это для меня, как для историка права, очень интересный и важный вопрос. Действительно, по аналогии с тем, что начало прошлого века было «серебряным веком» для русской поэзии и литературы (ведь «золотой век» был сопряжен с именами Пушкина, Лермонтова и Гоголя, т.е. со второй четвертью XIX в.), этот период (начало XX в.) может и должен быть признан «золотым веком» для русской юриспруденции. Тогда работала плеяда блестящих русских ученых, представлявших самые разные области юридического знания: энциклопедия права, история права, государственное и полицейское (ныне административное) право, уголовное право и т.п.). Труды многих ученых изучаемого нами периода долгое время не издавались в России, что было связано с тем, что кто-то (Новгородцев, В. Маклаков, И. Ильин) эмигрировал и работал за рубежом, другие (В.М. Гессен, к примеру), остались в советской России, но были вынуждены покинуть столичные вузы и переехать в провинцию.

Дореволюционный период был временем расцвета юриспруденции. Наука государственного права и сопряженная с нею история философии права переживали расцвет еще и потому, что впервые ученым-юристам представилась возможность стать разработчиками конституционных проектов, изучить состояние правовой жизни своей страны и предложить рецепты ее обновления. Это была редкая возможность, которой многие юристы не преминули воспользоваться. Новгородцев, Петражицкий, Муромцев, Шершеневич, Маклаков, Гессен, Кистяковский и другие вступили в Партию народной свободы, явившуюся архитектором законодательства о правах личности. Они принадлежали, как бы мы сейчас сказали, к разным концепциям правопонимания. Но это отнюдь не мешало им работать над одной общей проблемой: прав личности и их реализации в России, переставшей быть самодержавной, уже обновленной, но еще не конституционной стране в полном смысле этого слова. У А.С. Тумановой родилась даже формулировка, емко обозначающая тогдашнюю ситуацию: «юридическая наука на службе реформ». В этом смысле начало XX в. дало многим юристам возможность из кабинетных ученых превратиться в участников преобразований, провозвестниками которых они являлись, и образ которых уже сформировался у них в их научных трактатах.

Состояние юридической науки и практики этого периода – это ведь не просто фундаментальная научная проблема. Она имеет еще большое воспитательное значение для современных студентов, у которых появляется редкая возможность прикоснуться к сфере занятий юристов прошлого и увидеть результаты этих занятий, познакомиться с их научными подходами и методологией, языком. И наши студенты, те, кто работают в НУГ, и те, кто изучают с нами курсы истории государства и права, прикасаются к этой материи и, как мне кажется, благодарны за это. Они по достоинству оценивают правовой язык юристов прошлого века, с интересом следят за их логикой, запоминают их яркие высказывания.

 

М.Б.: Очередной вопрос к Вам как к историку права: в чем Вы видите актуальное значение проблематики, которой занимаетесь, для современной России и какой на сегодняшний день представляется основная цель изучения исторического опыта развития прав человека и гражданина в России?

А.А. Сафонов: Сегодня у нас стало модным говорить о патриотическом воспитании. Вот только само понимание патриотизма у нас, людей, формирование которых происходило в перестроечные времена, но которые помнят и времена так называемого «застоя», несколько «затертое», я бы сказал. Хотя патриотическое воспитание, как мне представляется, чрезвычайно важно. Только его нужно верно трактовать. Я понимаю под патриотическим воспитанием изучение опыта прошлого, опыта как позитивного, так и негативного, причем опыта не абстрактного, а вполне конкретного. На мой взгляд, опыт доктринальной разработки, законодательного закрепления и осуществления в предреволюционной России прав и свобод личности – это и есть пример того конструктивного опыта, который позволяет привить нашим студентам чувство здорового патриотизма. Патриотизм – это не тогда, когда мы замалчиваем о недостатках и создаем благостную картину правовой и политической жизни позднеимперской России, приводим яркие примеры экономического роста 1913 г. и успокаиваем себя позитивной динамикой. И не тогда, когда мы говорим, что «Россия не могла дать миру новых правовых институтов и оригинальных доктринальных идей», потому что все уже было разработано на Западе и в США, вот этот зарубежный опыт и нужно изучать, а российский – лишь приложение к нему. Итоги работы нашей научно-учебной группы прямо противоположные. Наши исследователи показали, что и в области правовой доктрины, и в области законотворчества у нас были очевидные успехи, что российские ученые, глубоко погруженные в европейскую доктрину, между тем, конструктивно ее дорабатывали и изобретали много нового для России. Одним словом, патриотизм я воспринимаю как научное знание, построенное на объективных фактах и дающее нам основания для реальной гордости за свою страну.

Что касается актуальности самой проблемы, то это очевидно. Когда была принята Конституция РФ 1993 г., то туда были включены позиции о естественном и неотъемлемом характере прав и свобод личности, о том, что права личности первостепенны и др. Эти позиции были восприняты из дореволюционной доктрины, а наша задача сейчас познакомить современных законодателей с опытом реализации прав и свобод личности, с проблемами, беспокоившими дореволюционных юристов и парламентариев.

 

М.Б.: Еще одна Ваша широкая сфера научных интересов – это история государства и права зарубежных стран. Скажите, какое влияние оказал опыт зарубежных стран на институционализацию прав человека и гражданина Российской империи в начале XX века?

А.А. Сафонов.Дореволюционные правоведы, которые разрабатывали концепцию прав личности и содержание каждой свободы в отдельности, конечно широко использовали зарубежное законодательство. В архивах мне неоднократно приходилось видеть справки, составленные дореволюционными чиновниками и юристами, где подробно и обстоятельно рассматривался правовой опыт таких стран, как Великобритания и США, а также более близких к тогдашней России Германии, Франции и Австро-Венгрии. Как преподаватель истории зарубежного права я, конечно, постоянно напоминал нашим студентам на заседаниях НУГ, что опыт разработки и закрепления прав и свобод личности в законодательстве зарубежных стран был далеко не простым и отнюдь не бескровным. Я указывал студентам, что во Франции, к примеру, каталог прав фигурировал в числе требований идеологов буржуазных революций, что правящие власти там напряженно относились к якобинским клубам и к союзам в целом на протяжении почти всего XIX в. Кровавой была борьба за права и свободы личности в Германии и Австро-Венгрии. Великобритания не являлась здесь счастливым исключением. В этой связи США – особая страна с особым опытом, переселенческое общество, которое явило миру пример буржуазной модернизации правовой системы и государства, а также закрепления прав в Конституции и Билле о правах. Но это был, пожалуй, единичный пример. Идеализация западного опыта порождается в целом ряде случаев нашим незнанием истории стран Запада, а также существующими клише, имеющими мало общего с реальностью.

 

М.Б.: Александр Александрович, в завершении нашей беседы хотелось бы спросить: каковые лично Ваши дальнейшие научные планы? Каких научных трудов и проектов нам ждать в ближайшее время?

А.А. Сафонов.Свою задачу как преподавателя факультета права я вижу, прежде всего, в том, чтобы как можно профессиональнее работать, передавать свои знания студентам, а также вовлекать наиболее заинтересованных из них в сферу моих научных интересов – в историю государственно-конфессиональных отношений. Отношения государства и Церкви, как и отношения государства и общества в целом, – это ключевой, на мой взгляд, нерв в истории и в нашем настоящем. Что касается моих научных планов – я предполагаю разрабатывать эту тему и дальше, дополняя ее новыми архивными находками иметодологическими подходами.

Полагаю, что миссия историка права на юридическом факультете сродни миссии просветителя, и она крайне важна. Он призван отучить студента от одностороннего взгляда на политику, государство и общество, привить ему способность «видеть разные тона и даже полутона». А это не так уж и просто для наших студентов-первокурсников, вчерашних школьников, которых долго готовили к ЕГЭ, а значит – к четким и однозначным ответам. Проблема прав личности, которой мы занимаемся, именно такая неоднозначная проблема. Наш коллектив пришел к выводу, что полной и последовательной реализации прав и свобод личности в позднеимперской России не произошло, однако существенные подвижки в данном направлении имелись, что в конечном итоге выразилось в законотворческой деятельности Временного правительства. Они (эти подвижки) получили выражение, во-первых, в самой разработке законодательства о правах и свободах личности и, во-вторых, в инкорпорации актов о правах и свободах в российскую правовую систему и в предпринимавшихся попытках совершенствования этих актов с учетом практики их реализации, в-третьих, в развитии правовой культуры российской элиты, значительная часть которой выступала сторонником последовательной реализации в стране политических и гражданских свобод, развития идеологии и принципов правового конституционного государства.

 

М.Б.: Александр Александрович, большое спасибо за Ваши ответы!

А.А. Сафонов: Спасибо Вам за интервью!

 

Максим Безрученков, 5 курс